Вы здесь

Как вести себя в СИЗО (для задержаных)

6 сообщений / 0 новое
Последнее сообщение

ШеFF
Аватар пользователя ШеFF
В сети
Город: ♔SmolCity♔
Регистрация: 09.04.2011 - 11:10
Сообщения: 17256
Болтушка;)Всезнайка КапканаДля настроенияЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемлидер общественного движениялидер общественного движения 2.0Мы домаПожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаСтрогий админСУПЕР АДМИНСУПЕР Мамочка 2.0Я из России
Как вести себя в СИЗО (для задержаных)

Правильная хата

В камерах малолеток и первоходочников встречается довольно агрессивная публика, знакомая с тюремным законом только понаслышке. А закон этот до конца и не всякий рецидивист знает. Первоходочники под тюремным законом понимают обычно власть физически более сильного над слабым. И начинают играть в тюрьму, думая, что выполняют ее закон, и не зная, что они этот закон нарушают и когда-нибудь за это жестоко поплатятся. Как они играют? Издеваются над новичками. Прописку чаще всего именно в таких камерах устраивают.

Если особых жестокостей при прописке не вытворяют, то больше это похоже на игру. Она и распространена в основном на “малолетке”, а на “взросляке” (то есть в камерах для взрослых) та же молодежь прописывает обычно своих же ровесников. При этом кое-какие ограничения существуют: нельзя прописывать "микронов" - тех, кому 16 не исполнилось, - и арестантов в возрасте, начиная лет с тридцати, тех, кто сильно пострадал, кто в камеру сильно избитым пришел, тоже. Как, разумеется, тех, у кого не первая ходка.

- И как прописывают?

- Заставляют загадки разные отгадывать. С нар нырять, головой о стену с разбега биться и так далее - все это "приколами" называется. Приколов таких несколько сотен, всех не упомнишь, да и всякое поколение арестантов что-нибудь свое к известному добавляет... Бросают, например, тебе веник: "Сыграй на балалайке". Ты должен бросить его обратно: "Настрой струны". Подводят к батарее: "Сыграй на гармошке". Отвечаешь: "Раздвинь меха". Устраивают "свадьбу": "Что будешь пить: вино, водку, шампанское?" Отвечаешь: "Вино". Нальют тебе кружку воды - пей. Спросят опять тоже самое. Отвечаешь: "Водку". Опять нальют полную кружку - пей. И так будут наливать, а ты пить, пока не скажешь "тамаде": "То же, что и ты". И прочая чушь. Тут не столько твоя сообразительность проверяется, сколько знания. Знаешь приколы - свой. Но это, конечно, мелочи. Могут и посерьезнее испытание устроить: завяжут глаза, посадят на верхнюю нару, привяжут к ней за мошонку: "Прыгай". Не прыгнешь, струсишь - сам себе приговор подпишешь. Прыгнешь - окажется, ничего страшного, привязали-то тебя ниткой, которая тут же и оборвалась, хотя ты этого не видел, а от страха подумал, что веревкой. Или: "Кем хочешь стать - летчиком или танкистом? - Летчиком. - Прыгай вниз головой." Ты прыгаешь, а тебя ловят. Должны, по крайней мере, поймать, потому что если ты разобьешься, с виноватых за это спросят. Или, на лагерном жаргоне, им это "предъявят".

Есть у прописки и еще один смысл. Любого первоходочника первое знакомство с тюрьмой попросту убить может, с ума свести - так оно тяжело. В первые часы неволи человек находится в шоке. И прописка отвлекает его от этого состояния, заставляет активно включаться в новую жизнь. Ну, а камера лучше узнает, что ты за человек: гнилой - не гнилой, слабый духом - сильный (“духовитый”), веселый - мрачный, эгоист или готов пострадать, когда придется, за общество и т.д. Но в общем-то прописка правильными понятиями не одобряется, потому что игра там сплошь и рядом в издевательство переходит. В "опущенные" (о них мы еще будем говорить) чаще всего в СИЗО попадают, а не на зонах.

Сейчас вообще прописку новичкам реже устраивают, чем раньше. Особенно в нормальной камере.

- Что такое "нормальная камера"?

- Та, в которой царит не власть кулака, а тюремный закон. Этот закон очень суров, но он справедлив. В той части, которая касается встречи новых арестантов, он гласит: тюрьма - это твой дом. Пришел человек - прежде всего поздоровайся с ним. Не приставай к нему с вопросами: за что сел, как было дело?.. Расскажи о порядках тюрьмы и камеры, дай ему место, предупреди о том, чего нельзя делать. Братва - то есть обитатели камеры - должна новому человеку обо всем рассказать, все показать, а уж после этого спрашивать за нарушения тюремного закона, если он такие нарушения допустит. Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют "правильными понятиями", "правильной жизнью"), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он - младенец, и спроса с него нет. Это правило "номер раз" - нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы. Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.

- А какие еще в нормальной камере порядки?

- В тюрьме между собой арестанты чаще не “камера” говорят, а - “хата”. Стукнут соседи в прогулочном дворике в стенку: “Эй, мужики, что за хата?... А раньше в какой хате сидел, кого знаешь?” То есть даже вот это убогое жизненное пространство воспринимается как дом, обживается. Пусть ты и в одиночке сидишь, через несколько дней ты ее уже обжил, знаешь, где что, и все пространство как бы одухотворяется. С допроса или с вызова заходишь в камеру, и появляется чувство родного угла.

Так что по-тюремному нормальная хата будет звучать так: правильная хата. И порядки в правильной хате в основном те же, что и у правильных людей на воле. Пришел с дальняка, то есть из туалета - руки помой. Садишься за стол - сними лепень (пиджак). Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь - тоже. Свистеть нельзя - срок насвистишь. Нельзя сор из избы выносить, то есть без особой нужды рассказывать другим камерам о том, что в вашей хате происходит.

Не должен ты ничего и никому. Ничего у тебя нельзя отнимать - особенно это пайки "от хозяина" касается. И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.

Еще один момент - уборка камеры. В тюрьме такого порядка, как в армии - салаги пол драят, а деды балдеют - нет. Убираться в камере должны все по очереди, абсолютно все. Мне рассказывал бывший сокамерник знаменитого вора Васи Бриллианта, что тот убирал камеру, мыл парашу наравне со всеми. И когда ему кто-то задал вопрос по этому поводу, он объяснил, что по тюремному закону позорным считается делать что-то за другого, прислуживать другому, а за собой человек сам должен убирать. "Вот, если бы я мог летать, - сказал Вася Бриллиант, - тогда бы другое дело. А раз я хожу по полу, почему же мне его не подмести?” Заставить тебя в качестве наказания убирать камеру вне очереди тоже никто права не имеет. Такое право есть у тюремщиков, а вы - братва, то есть братья друг другу.

Если все-таки попадешь в неправильную камеру, где тебе ничего не объяснят, и увидишь человека, который лежит под нарами или у параши, с которым никто не разговаривает, - не подходи к нему. Вообще в первое время присматривайся к тому, что вокруг происходит. Присматривайся, помалкивай, делай то же, что и все. И так же, как все. Пусть это даже покажется тебе ненормальным или смешным.

Что касается спорных вопросов, решать их надо мирным путем. Никаких драк, оскорблений среди братвы быть не должно - этого тоже правильные понятия требуют. В крайнем случае для решения спорных вопросов есть выход на другие камеры. Спросите у них, что можно, а чего нельзя.

- Как мы их спросим?

- В тюрьмах люди проявляют изобретательность фантастическую. Огонь добыть трением или от лампочки, ботинком решетку перепилить, чифир сварить в газете, записку на соседнюю улицу бросить - все это там умеют. Из ничего сделают все, было бы время. Связь между камерами есть в любой тюрьме, но организуется она не везде одним и тем же способом. Самое простое, когда контролер от двери подальше отошел, просто крикнуть через решетку (“с решки”): хата такая-то... Правда, в следственном изоляторе межкамерная связь - одно из серьезнейших нарушений режима содержания...

Можно и так: откачиваешь веником или тряпкой воду в унитазе: канализационная труба - что телефон. Через нее же при известной сноровке можно и передавать все, что угодно: чай, сигареты, записки. Можно взять кружку, приложить ее к трубе отопления и прокричать в нее все, что тебе надо - в других камерах через ту же кружку услышат и примут к сведению, либо дальше передадут. Можно "коня" запустить: делаешь удочку из газетной трубки и нитки, привязываешь к ней записку с адресом и опускаешь за решетку - ниже поймают. Можно просто перестукиваться. Берутся тридцать букв русского алфавита, без мягкого и твердого знаков и "ё". Помещаешь их по вертикали в "клетку" - пять клеточек в высоту, шесть в ширину. Буквы в этой клетке нумеруются: от 1 к 5 вниз и от 1 к 6 вправо. В этой азбуке "а" будет передаваться так: один удар - пауза - один удар; "к" - два удара - пауза - пять ударов и т.д. Если вы с собеседником знаете азбуку Морзе - вообще никаких проблем. Описывать все возможные способы бессмысленно.

Вот так и спросите у авторитетных людей, кто прав, кто неправ.

- Скажи, а если я сам выдам себя за "авторитета"? Ты мне сейчас все подробно расскажешь, я хорошо запомню, да и по “фене ботать” научусь...

- Лучше и не пытайся, это тоже самое, что выучиться "на Штирлица". Может, и не сразу, но такая попытка обязательно кончится плохо. Тюрьма обостряет интуицию, люди там всегда чувствуют, когда ты врешь, - это во-первых. Во-вторых, притворяться легко на воле, потому что там ты притворяешься час, два, ну, день. А в тюрьме ты на виду круглые сутки. Самый гениальный актер не может жить на сцене постоянно. Ему отдых нужен, не то будет делать ошибку за ошибкой. В-третьих, знать феню мало, чтобы найти общий язык с опытными арестантами. Тут ведь важны и жесты, и намеки, и определенные привычки, и манера держаться. И то, что в "Джентельменах удачи" показали - это, конечно, фантастика даже в своей основе. Не может двойник вора себя за него выдать, если сам не сидел. Его расколет первый же арестант с лагерным опытом.

Скорее наоборот, лучше бы уж зеков в кино играли сами зеки. Один из наших лучших кинорежиссеров, Алексей Герман, это понимает. В его фильме “Проверка на дорогах” военнопленных играли настоящие зеки. А охрану военнопленных сыграли тоже профессионалы - наши, родные тюремщики. К слову сказать, зеки там снимались добровольно, с благословения лагерных авторитетов.

- Кстати, о "Джентельменах". Это правда, что татуировка - паспорт зека? Насильно их делают?

- До последнего времени так и было. По числу куполов церкви, выколотой на груди, можно сосчитать число "ходок" (раньше было - число отсиженных лет). Если кот в сапогах изображен, значит хозяин татуировки - карманник, если кружок с точкой внутри на предплечье или над верхней губой - опущенный и т.д. И за татуировки, не соответствующие действительности, наказывали. И насильно клеймили тех же опущенных. Но все это раньше. Сейчас профессионалы татуировок не делают вообще - зачем им дополнительные особые приметы? И петухов тоже не клеймят - их и так за версту видно. Так что татуировка - обычно дело добров

ольное. В отличие от нашей паспортной системы.


Oksy
Аватар пользователя Oksy
Не в сети
Город: Украина
Регистрация: 22.04.2011 - 13:01
Сообщения: 3899
Гарна дивчинаЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаМы вместеМы домаНе в бровь,а в глаз 2.0Пожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаТайный советник

Комментариии "бывалого"

"ШеFF":

Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют "правильными понятиями", "правильной жизнью"), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он - младенец, и спроса с него нет. Это правило "номер раз" - нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы. Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.

К человек, который на воле совершал "непорядочные" поступки, в тюрьме будет соответствующее его поступкам отношение. Так что, "начать новую жизнь" в полном смысле слова не получится. За каждый поступок будет "спрос", даже если человек не знал о том, что это "косяк". Например, изнасилование, обращение за помощью в милицию и т.п.

"ШеFF":

Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь - тоже.

все зависит от размеров камеры и контингента в ней. В "тройнике" это правило действительно есть, а в "хате" на 90 человек - это не обязательно. А про музыку и тв - бред.

"ШеFF":

И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.

в том, чтобы попросить нет ничего "непорядочного". По идее, должны сами дать необходимое. Если, про что-то забыли, то за этим можно обратится. Самое главное правило, которое надо знать, - НЕ МЕШАЙ НИКОМУ ЖИТЬ И НЕ ПРИНОСИ ВРЕДА.

Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.


Oksy
Аватар пользователя Oksy
Не в сети
Город: Украина
Регистрация: 22.04.2011 - 13:01
Сообщения: 3899
Гарна дивчинаЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаМы вместеМы домаНе в бровь,а в глаз 2.0Пожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаТайный советник

инфо с другого ресурса

Автор: admin | Дата: 3-03-2010, 11:59

Итак, вы попали в тюрьму. Самая главная проблема КПЗ - скука. Телевизоров, как в СИЗО, нет. Книг нет. Журналов нет. Курево тоже дефицит. Тюремная почта не работает. Не ментовская мобила в КПЗ редкость. Вот и придумывают, чем себя развлекать, лица, совершившие преступные деяния…
 
Если вы в «одиночке», вам эта инфа пока без надобности, но в случае общей камеры
 
СОВЕТ НОМЕР ОДИН: не болтайте. Во всех смыслах. НЕ БОЛТАЙТЕ. Во-первых, уголовное сообщество сразу видит, что вы новенький. Парадокс, но тюремная система гуманна к новичкам. С новичка нет спроса. Т.к. он не знал правила (что не знал - за то нет спроса, а вот то, что не спросил, это уже нарушение, невежливо). Вам скажут, что надо спрашивать, если не знаешь. Вы прислушивайтесь.

А вот если вы попытаетесь в условиях стресса нагнать авторитету (скажем, вы спортсмен, каратист, а вокруг бомжи и падаль), вы с вероятностью 90% «накосячите». И просмотренные уголовные сериалы вам не помогут.

Что такое «косяк»? Все, что угодно. Нарушение правил общежития в тюрьме (где много трудных людей в очень тесной камере). А правила проживания в тюрьме неписаные, но очень подробные, с большими историческими корнями. Умоляю, не надо блистать эрудицией - особенно, если вы увлекались уголовным фольклором, читали книги и пели песни.

Жизнь не стоит на месте, все меняется, слова и термины получают новый смысл и новую трактовку. Вам всё расскажут, если вы спросите. Есть у бывалых такая фишка, у человека 5 ходок, а он каждый раз прикидывается новичком. Меньше спрос.
 
В тюрьме регламентировано все, правила приема пищи, правила похода в туалет (т.к. он часто в 10 см от обеденного стола и дверкой не закрывается). Для вас идеальная ситуация - когда в камере уже есть многократный ходок, старой закалки. Вор или кто-то похожий. Тогда в камере порядок, тишина, нет разборок. И фактически в каждой камере своя трактовка, свое прочтение правил общежития.

Вот вы зашли в камеру. Не торопитесь. Людям надо на вас посмотреть. Поздоровайтесь. Руки не протягивайте. (Некоторым категориям граждан жать руку нельзя. Испачкаешься так, что потом не отмоешься. И говорить с ними нельзя.) Стойте в дверях, пока не пригласят. Вам теперь торопиться некуда.

Отвечайте на вопросы (а этого требует тюремный этикет) тихим спокойным голосом, коротко. Без пояснений. Вы никому ничего не должны. Это тоже правило этикета. Назвали имя, отчество (фамилию не надо), статью, по которой «заехали» - ВСЁ. Как вы говорите, что рассказываете - может быть использовано против вас тогда, когда вы этого не знаете. Не давайте лишней информации. ВЫ ИМЕЕТЕ НА ЭТО ПОЛНОЕ ПРАВО. Варианты типа «Ты меня уважаешь?» и попытки перевести в обиду ваше нежелание говорить - РАЗВОДКА. Попытка шпаны заработать на вас авторитет.

Вот в чем проблема общих камер - молодежь. Идиоты, которые даже сотовый телефон украсть не смогли. И пьяные попались ментам. Многие уже по нескольку раз. Для них тюрьма почти дом. Они сразу пишут чистосердечное признание - и на два года на отдых. Что любят делать эти люди? Зарабатывать «авторитет». В тюрьме много рангов, большая иерархическая лестница, и шпана, зная, что у них уже дорога известна, заранее готовятся. В тюрьме фактически единственная развлекуха - разговоры. Только они знают, что можно говорить, а что нет. А вы таким знанием не обладаете.

Маленькое отступление. Тюрьма не приемлет насилия. Случаи драк в СИЗО и КПЗ редкость. Отбирание вещей, одежды и т.д. - ЧП. КРАЖА У СВОИХ!! Это один из самых больших косяков, которые может допустить человек. И если причина была признана тюремными авторитетами не обоснованной, с человека «спросят». Легче тем, у кого есть деньги. Сейчас все покупается (в том числе и воровские принципы). Так или иначе, тот, кто проявил по отношению к вам агрессию и тем более насилие, - будет наказан. И вам может уже в СИЗО позвонить смотрящий и объяснить, что было сделано по вашей жалобе с обидчиком.

Возвращаюсь к разговорам. Тюрьма всегда хочет знать, с кем имеет дело, чтобы потом дать «погоняло» - кличку. Классифицировать и записать личное дело. К вопросу о личных делах. По мере вашего продвижения по тюремной цепочке «КПЗ - СИЗО - тюрьма» за вами будет идти ваше «личное дело». У всех есть мобильные телефоны. И из тюрьмы позвонят в СИЗО и спросят, с кем сидел, чем прославился. Нет ли «косяков». В тюрьме у людей море свободного времени. И поэтому не надо давать повода, чтобы вас заметили. Никто вас специально трогать не будет. А вот ваш скверный характер может показать себя в условиях заключения во всей красе. Брать не брать погонялово? Мое мнение - не брать, ибо вы человек, а не моська с кличкой. Во-первых, вы будете должны тому, кто вам погонялово дал. А зачем вам долг? Во-вторых, есть безобидные погоняловы из имен или отчеств, а есть очень даже не приятные. Из-за ваших индивидуальных особенностей (например запах, потливость и т.д.)

НЕ ОБСУЖДАЙТЕ СЕКС ни с кем. Определенные виды сексуальных развлечений мужчин и женщин тюрьма не приемлет. Дадут кликуху «пелоточник» или что похуже, и поедете в камеру к «людям, с которым тюрьма не общается». Именно молодежь лезет с инициативой разговорить, а потом и опустить. Поэтому молодые в СИЗО самые опасные.

Не хвастайтесь своими деньгами. Тогда не будет разводок на игру и матпомощь. Отдавайте на «общее» не больше 30-50% от объема передачи. Это правила. А вообще - не попадайтесь и не совершайте правонарушений! Удачи Вам!

Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.


Oksy
Аватар пользователя Oksy
Не в сети
Город: Украина
Регистрация: 22.04.2011 - 13:01
Сообщения: 3899
Гарна дивчинаЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаМы вместеМы домаНе в бровь,а в глаз 2.0Пожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаТайный советник

со слов "бывалого"

Пройдя краткосрочный курс подготовки в КПЗ, вы попадаете в СИЗО. Обычное состояние большинства, попавших сюда в первый раз - "Я здесь не на долго. Друзья (родители, адвокаты ...) все порешают, месячишко здесь попарюсь и домой". Что и вызывает затем немалую долю страданий, так как попасть сюда не сложно, а вот выпускают отсюда очень неохотно. Да и круговая порука ментов очень этому способствует - если вас отпустить, кто-то ж должен отвечать за необоснованное содержание под стражей.

Итак, вас загрузили в воронок и в наручниках доставили в следственный изолятор. Все вещи, деньги, которые у вас забрали в КПЗ, вам там перед отправкой вернули (кроме тех, конечно, что признаны вещдоками), чтобы в СИЗО снова обыскать, составить протокол и изъять. Оставят ручку, блокнот (чистый), сигареты, спички, зажигалку (в некоторых тюрьмах зажигалку могут и не дать - считают, наверное, этот предмет опасным). При обыске вас полностью разденут, всю одежду перемнут в поисках запрета. Кожаную, дорогую, тем более новую куртку тоже могут не пропустить - то ли потому, что это вещь ценная, ее можно использовать, например, для подкупа, как ставку в игре и т.п., то ли потому, что кожу можно использовать и по другим назначениям, как материал достаточно прочный. (В Калининграде за курточку можно было, например, немало водки получить). Деньги, которые у вас изымут, по крайней мере в российских тюрьмах, вы, как правило, затем сможете использовать - приобрести что-то съедобное из ассортимента тюремного "ларька", чай, сигареты, книги, газеты, медикаменты, мыльно-рыльные принадлежности. Либо их можно даже передать или переслать родным, написав соответствующее заявление.

Да, и еще формальная процедура - в самом начале вам, если раньше этого не сделали, зачитают в присутствии одного-двух офицеров постановление о вашем помещении в следственный изолятор и предложат его подписать. Можно от этого и отказаться, если, тем более, не согласны, но это, в общем, роли не играет - за вас подпишут присутствующие, удостоверив, что вы с этим ознакомлены. Я подписывать отказался.

Все промежутки времени между этими процедурами вы будете проводить в одиночных боксах, которые за свои минимальные размеры точно по размерам стоящего человека называют стаканами. Это могут быть и более просторные боксы на несколько человек, но, скорее всего, именно так. Если у вас есть подельники, то таким образом также исключается ваш с ними контакт. Там может быть приступка для сидения, но зимой вы вряд ли долго сможете ею пользоваться, - там и летом, как правило, дубарь, не говоря уж о зиме.

К слову. Помнится, в Черновицкой тюрьме, зимой, ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора - "вахтенный офицер", так сказать) решил поучить меня уму-разуму. Утром меня должны были доставить на суд, я приготовился, помылся, побрился, а меня всё не забирают. Я уж и попкаря (это контролер, т.е. сержант, который ходит по коридору вдоль дверей камер и заглядывает через глазки внутрь - контролирует, то есть) подтянул, а он мне - "раз не идут, значит не надо". Ну, такое дело - спешить мне вроде как особо некуда, разделся, лег спать. Бывает такое, что суды переносят, это дело обычное. Часов в 11 кипиш - немедленно, уже, бегом, на суд. Ребят обули конкретно, за то, что они прощелкали. Суд собрался, прокурор - а подсудимый отсутствует. Я же пока проснулся, умылся, оделся - время идет, ДПНУ стоит в дверях, слюной брызжет. Я тоже начинаю на них орать - к тому времени я уже был наглый зек, на себя наезжать не позволял.

После суда вечером возвращаюсь в родную тюрьму, конвой, как обычно, определил в стакан и уехал. Тут появляется тот самый ДПНУ, и снова начинает орать, что, мол, из-за меня он выговор получил. Я, конечно, тоже не молчу - был бы виноват, понятно. Разводит остальных зеков по хатам, а меня оставляет в стакане со словами, что ты тут у меня сейчас погреешься, у меня, мол, есть два законных часа, которые ты можешь находиться в боксе. Продержал, козел, действительно один час пятьдесят пять минут. За это время промерз я, конечно, основательно, до костей и их мозга - отопления там нет, температура почти как на улице, одежды зимней тоже - костюм, рубашка, туфли, подвигаться или поприседать возможности тоже нет, - стакан размерами точно, чтобы только стоять можно было. Но ничего, отогрелся потом, чифирком кровь разогнал, даже насморком не заболел. Что делать в таких ситуациях, чтобы не заболеть, обязательно позже расскажу.

Также у вас обязательно поинтересуются, есть ли у вас подельники, т.е. люди, проходящие с вами по одному делу. В вашем деле это все, конечно, написано, но тем не менее. Вам зададут еще несколько невинных вопросов, наблюдая за вашим поведением, страхом, нервозностью, готовностью или, наоборот, неготовностью сотрудничать с администрацией - в общем обслуживающий вас опер (а зачастую это именно он) составит ваш предварительный психологический портрет и оставит свои замечания в письменной форме в соответствующем разделе вашего личного дела. Я имею в виду не того дела, которое на вас завели - уголовного, оно у следователя, а другого - оперского, которое будет сопровождать вас на всех стадиях пребывания в заключении - этапах, лагерях, которое затем долго будет хранится в том учреждении, которое было для вас последним или в специальных архивах, в котором будет отображен каждый шаг вашей тюремной жизни, доносы стукачей, отчеты оперов, начальника отряда и им подобных, все ваши контакты - кто вам писал, кто приходил на свиданки, кто носил передачки и какие, с кем вы общались и с кем были на ножах, с кем делили пайку, ваши слабые и сильные стороны, поведение в различных ситуациях и т.п. - т.е. ваш полный профиль. Позже, если вами снова заинтересуются компетентные органы, дело будет извлечено. Если вас снова занесет в места не столь отдаленные, оно будет немедленно туда переслано для дальнейшего использования и продолжения. Тщательность, с которой оно будет вестись, очень будет зависеть от вашей интересности и потенциальной опасности. Чем более вы сильны, самодостаточны и непонятны оперу - тем больше интереса вы вызываете. Очень трудно, конечно, вам при первом знакомстве регулировать этот процесс, т.е. сыграть определенную, вам выгодную роль, но постараться можно и нужно. Для этого надо быть готовым и импровизировать по ходу. Тем более, что мы все и всегда играем какие-то роли по жизни.

Это я к тому, что сильных, конечно, уважают, в том числе и менты. Но сильных также и ломают. Сильные, независимые, самодостаточные люди изначально вызывают подозрение. Их предпочитают ломать - способов есть много, и это значительно легче, чем разгадывать. Да и слабый, средний человек никогда не разгадает сильного, если только сам таким не станет, он его боится и потому лучше уничтожит. Если же вы пешка, вы легко предсказуемы и, следовательно, не опасны. Даже если у вас недюжинная физическая сила и агрессивный характер. Таких не боятся. Такими легко управлять. А с дураков вообще спросу нет. Поэтому прикиньте свои силы к декларируемым вами житейским принципам - и решите кого вам лучше сыграть. Если же вы считаете, что имидж - это все и перед ментами играть западло, то мои вам соболезнования.

Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.


Oksy
Аватар пользователя Oksy
Не в сети
Город: Украина
Регистрация: 22.04.2011 - 13:01
Сообщения: 3899
Гарна дивчинаЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаМы вместеМы домаНе в бровь,а в глаз 2.0Пожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаТайный советник

Первоходы

* Жизнь в тюрьме

Тюрьма Попадая в неволю, нужно сразу усвоить одно - среди арестантов нет на­чальников. Как вы сами себя поставите, так и будете жить. Еще один по­стулат - в замкнутых сообществах (группа детского сада, класс школы, товарищи во дворе, трудовой коллектив, сокамерники или соседи по ба­раку) нет равенства. Где собираются больше двух, сразу же происходит разделение по мастям или кастам.
Порядок – прежде всего!
До того как попасть в тюрьму, я был совер­шенно не криминальным человеком. Так получилось, что даже знакомых с судимостями не имел. Занимался себе спортом, работал на довольно престижной по тем временам долж­ности. И вот однажды, грубо получив с подонка долг, попал в следственный изолятор.
В те времена все было и проще, и слож­ней. Это я к тому, что впервые арестованных не сажали с рецидивистами. В неволе мы са­ми устанавливали свои порядки.
Как сейчас помню, привезли нас в «Кре­сты» в пятницу днем, кинули в подвальный «собачник» - это камера такая, карантин. До понедельника никаких движений не предвиделось - нам так сотрудник СИЗО сказал. Еще он объяснил, что сегодня мы на доволь­ствии не стоим. В КПЗ (тогда ИВС не суще­ствовало) кормили раз в сутки. Есть хотелось сильно, тем более что мы все были молоды­ми и крепкими парнями. Бандит с Казани и я сразу подружились. Пять неспортивного вида парней нас опасались, хотя мы никого не тро­гали и ни на кого не наезжали. Само собой получилось, что парни всем скопом залезли на верхний настил. Мы с казанским распо­ложились внизу. Поговорили часа три, ста­ло скучно. Вежливо попросили «ботаников» рассказать нам анекдот. Те долго несли вся­кую чушь. Смеялись мы не от тонкого юмо­ра, а от их потуг. Потом мы так же вежливо, без наездов, попросили молодых людей по­казать нам театр. Двое юношей вылезли к двери под лампочку и изображали по нашему заказу всяких зверей: орлов, ужей, скунсов, гнид. Заметьте, мы никого пальцем не тро­нули, но сразу заняли доминирующее поло­жение, а слабые духом охотно подчинились.
В понедельник нас дернули на медосмотр и на дактилоскопирование. Было заметно, что наши соседи заметно тормозят. Они ози­рались и не могли без запинки назвать свои данные и статьи. Сотрудники не видели в них коренных тюрьмы обитателей и грубо с ними обращались. Мы с казанским, наоборот, сразу стали шутить с вертухаями, да и цирики, глядя на нас, потешались.
Жалко было расставаться с казанским бра­таном, но после выдачи постельного белья нас распределили по разным камерам.
Скажу честно, я немного нервничал. Вспо­минались фильмы с татуированными суровыми мужчинами. Но вот открылась дверь, и я вошел в небольшое полутемное помещение. С двух сторон трехъярусные нары на шесть спальных мест и на пятнадцать арестантов. Все они внешне были совсем не страшными. Скорее наоборот, бледные до синевы из-за от­сутствия солнца и худые от плохого питания. Самому старшему - лет двадцать пять.
Поздоровался, присел на нижний ярус, ма­трас бросил у входа. Посыпались традиционные вопросы: по какой статье сижу, откуда сам, как там на воле? В общем, познакомились.
Все были ранее не судимы. Сидели они, в общем, за ерунду - пьяные убийства и неудач­ные разбои. Попробовали мне впарить, что но­венький до прихода другого новичка моет за всех посуду и полы. Я предложил другое прави­ло, чтобы «старички» этим занимались, как уже освоившие все хитрости помойного ремесла.
Наглее всех держался высокий Коля. Он долго просидел под следствием и побывал не в одной камере. Понятий, даже человеческих, парни не соблюдали. Каждый творил, что хотел. Например, все спят, а двое в это время гром­ко разговаривают. Или едят чужую передачу, если ее владелец слаб морально и физически.
Через три дня Колю перевели в другую «ха­ту». К тому времени я достаточно обжился, да еще показал народу часть своего бойцовско­го арсенала. Получилось все случайно. Разго­ворились о резкости удара. Я попросил поде­ржать за верхние уголки газетный листок и, чуть разогревшись, пробил по средине кула­ком. Листок не шелохнулся, но немного порвал­ся в точке удара. Для опытного боксера это не сложно. Естественно, в камере никто подоб­ного не повторил.
Честно скажу, в те времена я совсем ниче­го не знал об уголовных понятиях, но случайно именно их установил. Хотя чего здесь случай­ного - правила хорошего тона везде одинако­вы. Предложил соседям вести себя прилично, не орать, не мешать остальным, делиться пе­редачами поровну, убираться каждый день. Все согласились. Только одному грузину это не по­нравилось. Вернее, не понравилось то, что не он будет главным. Пришлось слегка дать ему по требухе, чтобы не выступал.
«Гуляй, братва!»
Стали мы жить, как белые люди. Кого-то дергали на суд или переводили в другую каме­ру. К нам тоже поступали новички. Причем не­важно - с воли они приходили или уже успели посидеть в СИЗО, все слегка боялись. Только некоторые это скрывали за наглостью и вели себя странно. Вплоть до того, что изобража­ли из себя жутких засиженных авторитетов.
Лишь тогда я понял, почему только что сев­шие делают татуировки и перенимают обычаи тюрьмы. Это просто мимикрия, чтобы их приня­ли за своего, не унизили и не побили.
Взять хотя бы такой случай. В камере тихо, кто-то спит, кто-то читает. Вдруг открывается дверь и к нам входит нечто. За матрасом его не видно, но оно громко рявкает: «Привет братве, достойной уважения! Бля буду я, в натуре, ага».
Матрас падает на пол, проснувшиеся и отло­жившие книги разглядывают нового обитате­ля «хаты». Большая лысая голова вся в свежих порезах от лезвия. Прохладно, но он в майке. Все руки, плечи и шея в наколках - страшных портачках, нанесенных тупой иглой.
Нас очень заинтересовало такое явление. «Пассажир», весь подергиваясь и дирижируя себе руками как паралитик-сурдопереводчик, продолжил концерт. Поочередно подмигивая нам двумя глазами, поощрительно похлопы­вая каждого по плечу, он заорал: «Чо, в нату­ре, грустные такие - в тюрьме все наше - ход "черный"! Гуляй, братва!»
Никто не ответил на его тираду. Вошед­ший чуть стушевался, забегал по центрально­му проходу (пять шагов в обе стороны) и за­дорно предложил: «Ну, чо, бродяги, чифирнем по-арестантски». Я понял, что можно развлечь­ся, сделал наивную морду и пояснил: «Мы, мил человек, первоходы. Чифирить не умеем. Вон чай (запрещенный в то время и купленный у баландера за хорошую куртку), ты завари себе, а мы, обезьянки, посмотрим».
Розеток в то время в камере не было. Пасса­жир решительно оторвал кусок одеяла, нама­зал алюминиевую кружку мылом (чтобы сажа не налипала), повесил ее над унитазом и под­жег «факел». Вскипятил воды, щедро сыпанул чая, запарил. Сидит, давится в одно жало. Вид­но, что не привык к густому напитку. Кривит­ся, тошнит его сильно, но он крепится - ведь чифир все рецидивисты пьют.
Я спросил его: «Скажи нам, о мудрейший, а зачем чифир хлебают? Мы слышали, что от него кончают?» Чифирист согнулся и закаркал (этот звук у них смехом зовется): «В натуре, земеля, кто тебе такую лажу пронес? Просто чифирок кровь гоняет, бодрит. Я как его не попью - дураком себя чувствую». - «Видно, давно ты не пил, - заметил я. - Может, просто тебе надо отжаться от пола, чтобы кровь погонять?»
Новичок не понял подначки и начал расска­зывать нам про тюремные обычаи, арестантское братство, общее движение. Он нес бред с самым умным видом. Оказалось, что сидит он всего два месяца. Но до нас попал в «ха­ту», где все играют в тюрьму. Нам он даже по­нравился. Мы его постоянно тормошили и про­сили поведать о том, как сходить в туалет или подойти к двери, как обратиться к сотрудни­ку и друг к другу.
Мудрый сосед снисходительно просвещал нас, неопытных. Через несколько дней цирк на­доел, и мы его выгнали без беспредела. Сы­грали в карты на желание и он его выполнил. Милая женщина-сержант открыла дверь и при­гласила нас на прогулку. Наш уголовный гуру дико заорал: «Начальница, дверь открой по­шире, пальцы не пролазят!» Потом он порвал на себе майку, обнажив наколки, растопырил ладони и с песней «Сколько я зарезал, сколь­ко перерезал, сколько душ я загубил» напра­вился к двери. Сотрудница такого страха никогда не видела. Она забыла захлопнуть «ка­литку» и ломанулась по коридору за подмогой. После разборок с вертухаями татуированного гражданина от нас убрали - он сам об этом попросил.
На следующий день на его место закинули мелкого азера. То, что он сел за наркотики, бы­ло видно издалека. Новичок никого не боялся, потому что плохо соображал. Он с порога спро­сил, есть ли у нас таблетки. Доктора на обходе давали анальгин, цитрамон и прочие дешевые медикаменты. Мы их брали про запас и скопи­ли изрядное количество. Некоторые «колеса» не подлежали идентификации по причине от­сутствия упаковки.
Думая, что человеку плохо, мы протянули новичку мешок-аптечку. Он обрадовался. На­лил в кружку воды и закинул в себя все таблетки до одной! Даже поводил по дну мешка мокрым пальцем и втер пыль в десны, как это делают в кино с кокаином. Знакомиться он ни с кем не пожелал. Расстелил матрас прямо у двери (свободных шконок не было), накрыл­ся одеялом и начал тащиться - состроил блаженное лицо, закатил глаза и принялся ма­стурбировать.
Нас шокировало прилюдное овладение са­мим собой. Но на внешние раздражители в ви­де окриков и пинков новый сосед не реагировал. Мы с тоской вспоминали татуированного «клоуна». Делать нечего, крикнули вертухая и продемонстрировали ему онаниста. Прапорщик все понял и позвал санитаров из осужденных. Они унесли болезного в неизвестном направле­нии. Операм очень не понравилось то, что из на­шей камеры «ставят на лыжи» сидельцев. Как зачинщика в виде наказания удалили меня. Обещали даже кинуть в «пресс-хату». Готовясь дорого продать свою жизнь и честь, я вслед за корпусным поднялся на четвертый этаж.
Оказалось, «пресс» бывает разный. В те времена существовала статья, предусматривающая уголовное наказание за нарушение паспортного режима. Граждан без паспорта или прописки сажали в тюрьму. На зиму бом­жи сами рвались за решетку. Именно к таким, самым запущенным бомжам, меня и кинули.
Пройти вперед я не решился: на полу было по щиколотку мусора - обрывки газет, хлебные крошки и прочее. Сбоку смердел забитый и пе­реполненный унитаз. Сортирную вонь дополня­ли аборигены теплотрассы. Они валялись на полу и на шконках, все в чирьях, с распу­хшими суставами и покрытые вшами. Я никогда не видел, чтобы вши обра­зовывали сложные рисунки. Меня ни­кто не приветствовал - только сбоку раздалось радостное восклицание.
У стены стоял молодой накачан­ный парень в белой футболке. Он рассказал, что со вчерашнего дня здесь, но даже присесть не может. Парень слышал, что «ломиться» из камеры нельзя - это «косяк». Я при­держивался другого мнения. Каме­ра камере рознь. Здесь мне сидеть не по масти.
Постучал в дверь ногами, подо­звал дежурного, показал условия со­держания и по секрету сказал, что если нас с накачанным срочно не переведут, мы покалечим несколь­ко бичей. Приперся опер, заглянул в «хату», смерил нас со спортсменом взглядом и скомандовал: «На выход с вещами». В коридоре я первый раз за час вздохнул полной грудью.
О вреде развитой мускулатуры
С новым знакомым нас кинули в камеру, где сидел только что заехав­ший туда «пассажир». Странно, но в «Крестах» никого из зеков не оставляют в оди­ночестве, чтобы не повесились.
«Пассажир» мне сразу не понравился. Сам паренек был из небольшого поселка, но стро­ил из себя крутого мафиози и знатока тюрьмы. Я вежливо попросил его не вонять своей труб­кой и махрой. Он сдулся и курил у двери в ще­лочку. Скоро к нам перевели еще одного сосе­да. Как потом выяснилось, в день совершенно­летия его подняли с «малолетки» (их тогда то­же содержали в «Крестах»). Пацан из коридо­ра сразу же оценил меня и накачанного спортсмема. Он бросил матрас и сумку, оттолкнул вертухая и с криком «Убивают!» бросился бе­жать. Странно, подумали мы, и вопроситель­но уставились на дверь.
Все разъяснилось позже. До нас в этой «хате» сидели беспредельные бандиты. Они ломали народ, чем вовсю пользовались опера. По тюрь­ме пошла об этой «хате» нехорошая молва. Вот бывший «малолетка» и принял нас за «прессовиков». Сотруд­ники долго внушали ему, что в каме­ре сидят хорошие дяди. Мы это тоже подтвердили. Юнец вроде поверил, но долго нас боялся. Чуть позже к нам кинули еще одного. Он был только что с воли. Парню исполнилось всего во­семнадцать. Этот «новосел» встал у двери и с ужасом смотрел на меня и атлета. Пришлось внести предложе­ние о том, чтобы постоянно ходить в рубашках с длинными рукавами и не светить мышцами. Предложение на­счет паранджи на морду не прошло.
Каратист-сутенер вошел к нам спокойно. Он давно сидел в «Кре­стах» и знал все здешние поряд­ки. Моряк тоже не тормозил, как и «кидала»-грузин. Начали мы жить спокойно, соблюдая правила социалистического общежития и не ме­шая друг другу.
Раз сплю себе тихо и мирно, даже шконку простыней занавесил. «Ма­лолетка» вдруг затормозил - выдернул из ра­мы гвоздик и стал его вбивать в стену эмали­рованной кружкой. Атлет на него наехал. Тут открылась дверь. Я высунулся из-за занавеса и вызверился на придурков, поднявших шум. К нам как раз вошел солидный мужчина (как по­том выяснилось, ранее не судимый лидер из­вестной ОПГ). Как он после признался, опера в отделе обещали ему в тюрьме «пресс-хату». Когда он увидел меня и атлета, то подумал, что вот оно, началось. Две ночи он не спал, а лишь делал вид, что спит, - опасаясь, что мы на не­го сонного нападем.
У каждого были свои задвиги. И это несмо­тря на то, что мы встречали новичков нормаль­но, даже сумасшедших.
Тройной душегуб
Только обжились мы в камере, как снова от­крывается дверь и на входе замаячил очеред­ной «пассажир». Говорить, что у нас нет спаль­ных мест, было бесполезно. Сотрудники как аргумент обычно рассказывали нам про «ха­ту», где на таких же девяти квадратных метрах обитали восемнадцать рыл.
К нам втолкнули сильно запущенного сред­них лет человека. Мы первые поздоровались с ним, пригласили пройти. Он не ответил - сел на шконку и поведал, что к нему недавно теща приходила (по обвинительному заключению, он по пьяни застрелил из охотничего ружья тещу, жену и соседку). Ему эта теща покойная, типа, про нас всех поведала. Дальше убивец рас­сказал, какие срока мы получим. В общем, каждый из нас получил как минимум пят­надцать лет или высшую меру - расстрел.
Мы были людьми не суеверными, но на­строение он нам испортил. Дали ему бутер­брод с колбасой и положили спать. Тогда под шконой спать было не впадлу - летом так во­обще самое козырное место, где не так жар­ко. Мы тоже улеглись. Только тройной убийца шепотом все с тещей спорил. Под его бормо­тание я задремал, соседи тоже. Новичок увидел под шконкой спрятанную заточку для резанья хлеба. По ходу дела он совсем разругал­ся с покойной мамой жены и решил с ней раз­делаться. Убивец взял самодельный нож и по­лез резать лидера ОПГ, приняв его за тещу. Хорошо, что я проснулся и долбанул психа но­гой. Лидер ОПГ вскочил. Тут на него снова бро­сился убийца. Только против мастера спорта по боксу в тяжелом весе заточки мало. Мы не стали бить придурка, а просто позвали верту­хая и попросили поместить больного в стационар. Пришел опер, заявил, что «мокрушник» косит под дурика. чтобы «вышки» избежать, и велел перевести его в другую камеру.
Чуть погодя корпусной открыл «кормуш­ку» и поведал нам о том, что наш «охотник» попал в «хату», где сидели рецидивисты, и прямо с порога стал лупить их по мордасам. Авторитеты поначалу опешили - подумали, что это спецназ в гражданке заявился или власть сменилась и воров уничтожают. По­том разобрались и сами отдуплили психа, да так, что его потом в больницу положили.
Надо быть самим собой
К нам снова кинули азера, на этот раз здо­рового. Видя, что мы мирные люди, он усел­ся и принялся врать. Часа два он вообще не закрывал рот, рассказывая, что владеет все­ми языками, знает всех правителей, зараба­тывает миллиарды, метко стреляет и пользу­ется успехом у сногсшибательных блондинок (хотя, по мне, так ему только обезьян оплодотворять, и то насильно).
Сначала нас развлекала его болтовня. По­сле я вежливо попросил его помолчать или почитать газету, но он продолжал говорить. Тогда я попросил его читать газету не вслух. Новичок принялся на меня орать и оскор­блять, за что получил по морде. Добавить я не успел - разняли соседи. Потерпевший забил­ся под шконку и оттуда сверлил меня ненавидящим взглядом. Спокойно ему объяснил, что если скажу, то никто уже не станет вме­шиваться. Или пусть он перестанет зыркать, или нам нужно разобраться один на один.
Драться он не решился и заявил, что его преследуют по национальному признаку. Наш грузин заметил, что просто вести себя нужно нормально. Через пару дней у меня состоялся суд, и я вышел на свободу.
Эта недолгая посадка меня многому нау­чила. Достаточно сказать, что когда я сел в следующий раз в провинции, в карантин СИЗО заехал, возвращаясь с суда, «смотрящий» за тюрьмой. У него даже мысли не возникло попросить меня уступить ему угловую (положенную блатному по рангу) шконку, на ко­торой расположился я. Мы со «смотрящим» сразу же увидели друг в друге ровню - лю­дей, умеющих себя вести в неволе, хотя у него засижено было двадцать лет, а у меня на тот момент - всего несколько месяцев в СИЗО.
Я уже говорил вначале: как себя поста­вишь, так и будешь жить.
Федор Крестовый
По материалам газеты
"За решеткой" (№2 2011 г.

Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.


nata74
Аватар пользователя nata74
Не в сети
Город: ПОДМОСКОВЬЕ
Регистрация: 29.08.2011 - 19:50
Сообщения: 6189
Болтушка;)Держись, не унывайЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемкулинарМы домаПальчики оближешьРадуга-я 2.0Сама ДобротаСама Доброта 2.0Старожил форумаСУПЕР Мамочка 2.0Я из России

Пресс-хата. Прием в СИЗО.

Пришло мне письмо - сейчас, к сожалению, не могу его точно процитировать, нахожусь далеко от дома, где остался мой компьютер, но смысл таков:

"Любого человека можно сломать пытками, это только вопрос времени. Стоит ли своим упорством доводить дело до пресс-хаты, где можно и здоровье оставить". (прошу прощения у автора, если может вдруг в чем-то исказил смысл, но вопрос я понял именно так).

Сразу поясню для тех, кто, может быть, не знает. Пресс-хата - это камера в тюрьме, где правит беспредел, специально поддерживаемый администрацией и куда человека закидывают с тем, чтобы издевательствами, побоями, пытками принудить дать определенные показания, расколоться или же просто, чтобы сломать. Обычно там рулят несколько физически крепких ребят, которые в свое время совершили нечто такое, за что их на зоне ждет если не смерть, то, по крайней мере, "перевод" в наинижайшую касту опущенных (петухов). Как правило это ребята из братвы, предавшие своих. Боясь идти после приговора на этапы и в лагеря, они выбирают такой путь, чтобы спасти свою шкуру, оттянуть время, в надежде потом, по окончании срока, скрыться от мести. Раз предав, приходится делать и второй шаг - они уже на поводке. Не хочешь, чтобы тебя кинули в общую хату или отправили на зону - делай, что тебе говорят.

О пресс-хатах ходят страшные легенды, которые возникли не на пустом месте. Старые зеки рассказывали, что раньше это было в порядке вещей. Сейчас же ситуация несколько поменялась - у нас как бы демократия, права человека - ну хотя бы номинально, но с этим приходится считаться. Поэтому теперь это явление редкое, не во всех тюрьмах и не такое страшное, как было раньше. Но, тем не менее, пришлось и мне несколько деньков побывать в такой беспредельщине. От меня, правда, никто ничего особо не хотел, скорее это была профилактика. Харьковская тюрьма была первой в Украине, которую я посетил после экстрадиции из России, которую (Россию) покинул, так сказать, "со скандалом" - голодовкой и весь от головы до пят в синяках, избитый ментовскими дубинками. Украинцы решили, наверное, еще на всякий случай припугнуть, чтобы не было больше поползновений к неподчинению. Еще об этом буду рассказывать.

Бояться пресс-хаты, в принципе, не стоит - но и недооценивать методы милиции тоже не стоит. Бояться надо другого. Сломать конечно, можно почти любого, но большинство-то и ломать не надо. Сами расскажут все, что надо, и что под пытками не сказали. Я в двух словах писал о стукачах в КПЗ - так вот, в СИЗО это носит еще более профессиональные и изощренные формы. Да и сами зеки обычно болтают лишнего, чувство собственной важности подогреть ведь надо, всем рассказать о своей крутизне - останавливать иногда людей приходиться, что, мол, делюга твоя никому не интересна, да и потом знать не будешь кто сдал, если всем рассказывал, а только подозревать всех станешь. И общий критерий - если ты не можешь (не умеешь) быть один, ты обязательно рано или поздно расколешься сам или тебе найдут "партнера", который вытянет из тебя все, что нужно. Прикинь для себя, представь - можешь безболезненно для своей психики хотя бы 15 суток пробыть сам? (15 суток - максимальный срок, на который могут закрыть в карцер). Без общения, телевизора, радио и других благ цивилизации. Конечно, посадят, никуда не денешься - отсидишь, но другой раз ты уже на крючке - страх одиночества для многих сильнее страха физической боли. А страх - отец предательства. Если можешь выдержать, то нормально. Если нет - не устоишь. Надо, значит, проводить переоценку ценностей. Не любящий одиночества, не любит свободу.

Так что ломают теперь в основном не физически - ломают дух. Для всего есть свои методики и технологии, у каждого свои болезненные точки. Если же вы все-таки решили играть роль "правильного пацана", не имея достаточно духа, а вооружившись лишь понтами - тогда, конечно, бойтесь. Умному же иногда не грех и дурачком прикинуться - нефиг лбом стену прошибать. Принцип дзюдо - толстые негнущиеся ветви под тяжестью снега ломаются, гибкие - позволяют снегу соскальзывать с себя. А в общем, каждый решает для себя - тут советы вряд ли уместны. Человек сам себя мало знает, не то что других, чтобы что-то советовать.

Перейдем теперь к обещанной теме.

Пройдя краткосрочный курс подготовки в КПЗ, вы попадаете в СИЗО. Обычное состояние большинства, попавших сюда в первый раз - "Я здесь не на долго. Друзья (родители, адвокаты ...) все порешают, месячишко здесь попарюсь и домой". Что и вызывает затем немалую долю страданий, так как попасть сюда не сложно, а вот выпускают отсюда очень неохотно. Да и круговая порука ментов очень этому способствует - если вас отпустить, кто-то ж должен отвечать за необоснованное содержание под стражей.

Итак, вас загрузили в воронок и в наручниках доставили в следственный изолятор. Все вещи, деньги, которые у вас забрали в КПЗ, вам там перед отправкой вернули (кроме тех, конечно, что признаны вещдоками), чтобы в СИЗО снова обыскать, составить протокол и изъять. Оставят ручку, блокнот (чистый), сигареты, спички, зажигалку (в некоторых тюрьмах зажигалку могут и не дать - считают, наверное, этот предмет опасным). При обыске вас полностью разденут, всю одежду перемнут в поисках запрета. Кожаную, дорогую, тем более новую куртку тоже могут не пропустить - то ли потому, что это вещь ценная, ее можно использовать, например, для подкупа, как ставку в игре и т.п., то ли потому, что кожу можно использовать и по другим назначениям, как материал достаточно прочный. (В Калининграде за курточку можно было, например, немало водки получить). Деньги, которые у вас изымут, по крайней мере в российских тюрьмах, вы, как правило, затем сможете использовать - приобрести что-то съедобное из ассортимента тюремного "ларька", чай, сигареты, книги, газеты, медикаменты, мыльно-рыльные принадлежности. Либо их можно даже передать или переслать родным, написав соответствующее заявление.

Да, и еще формальная процедура - в самом начале вам, если раньше этого не сделали, зачитают в присутствии одного-двух офицеров постановление о вашем помещении в следственный изолятор и предложат его подписать. Можно от этого и отказаться, если, тем более, не согласны, но это, в общем, роли не играет - за вас подпишут присутствующие, удостоверив, что вы с этим ознакомлены. Я подписывать отказался.

Все промежутки времени между этими процедурами вы будете проводить в одиночных боксах, которые за свои минимальные размеры точно по размерам стоящего человека называют стаканами. Это могут быть и более просторные боксы на несколько человек, но, скорее всего, именно так. Если у вас есть подельники, то таким образом также исключается ваш с ними контакт. Там может быть приступка для сидения, но зимой вы вряд ли долго сможете ею пользоваться, - там и летом, как правило, дубарь, не говоря уж о зиме.

К слову. Помнится, в Черновицкой тюрьме, зимой, ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора - "вахтенный офицер", так сказать) решил поучить меня уму-разуму. Утром меня должны были доставить на суд, я приготовился, помылся, побрился, а меня всё не забирают. Я уж и попкаря (это контролер, т.е. сержант, который ходит по коридору вдоль дверей камер и заглядывает через глазки внутрь - контролирует, то есть) подтянул, а он мне - "раз не идут, значит не надо". Ну, такое дело - спешить мне вроде как особо некуда, разделся, лег спать. Бывает такое, что суды переносят, это дело обычное. Часов в 11 кипиш - немедленно, уже, бегом, на суд. Ребят обули конкретно, за то, что они прощелкали. Суд собрался, прокурор - а подсудимый отсутствует. Я же пока проснулся, умылся, оделся - время идет, ДПНУ стоит в дверях, слюной брызжет. Я тоже начинаю на них орать - к тому времени я уже был наглый зек, на себя наезжать не позволял.

После суда вечером возвращаюсь в родную тюрьму, конвой, как обычно, определил в стакан и уехал. Тут появляется тот самый ДПНУ, и снова начинает орать, что, мол, из-за меня он выговор получил. Я, конечно, тоже не молчу - был бы виноват, понятно. Разводит остальных зеков по хатам, а меня оставляет в стакане со словами, что ты тут у меня сейчас погреешься, у меня, мол, есть два законных часа, которые ты можешь находиться в боксе. Продержал, козел, действительно один час пятьдесят пять минут. За это время промерз я, конечно, основательно, до костей и их мозга - отопления там нет, температура почти как на улице, одежды зимней тоже - костюм, рубашка, туфли, подвигаться или поприседать возможности тоже нет, - стакан размерами точно, чтобы только стоять можно было. Но ничего, отогрелся потом, чифирком кровь разогнал, даже насморком не заболел. Что делать в таких ситуациях, чтобы не заболеть, обязательно позже расскажу.

Также у вас обязательно поинтересуются, есть ли у вас подельники, т.е. люди, проходящие с вами по одному делу. В вашем деле это все, конечно, написано, но тем не менее. Вам зададут еще несколько невинных вопросов, наблюдая за вашим поведением, страхом, нервозностью, готовностью или, наоборот, неготовностью сотрудничать с администрацией - в общем обслуживающий вас опер (а зачастую это именно он) составит ваш предварительный психологический портрет и оставит свои замечания в письменной форме в соответствующем разделе вашего личного дела. Я имею в виду не того дела, которое на вас завели - уголовного, оно у следователя, а другого - оперского, которое будет сопровождать вас на всех стадиях пребывания в заключении - этапах, лагерях, которое затем долго будет хранится в том учреждении, которое было для вас последним или в специальных архивах, в котором будет отображен каждый шаг вашей тюремной жизни, доносы стукачей, отчеты оперов, начальника отряда и им подобных, все ваши контакты - кто вам писал, кто приходил на свиданки, кто носил передачки и какие, с кем вы общались и с кем были на ножах, с кем делили пайку, ваши слабые и сильные стороны, поведение в различных ситуациях и т.п. - т.е. ваш полный профиль. Позже, если вами снова заинтересуются компетентные органы, дело будет извлечено. Если вас снова занесет в места не столь отдаленные, оно будет немедленно туда переслано для дальнейшего использования и продолжения. Тщательность, с которой оно будет вестись, очень будет зависеть от вашей интересности и потенциальной опасности. Чем более вы сильны, самодостаточны и непонятны оперу - тем больше интереса вы вызываете. Очень трудно, конечно, вам при первом знакомстве регулировать этот процесс, т.е. сыграть определенную, вам выгодную роль, но постараться можно и нужно. Для этого надо быть готовым и импровизировать по ходу. Тем более, что мы все и всегда играем какие-то роли по жизни.

Это я к тому, что сильных, конечно, уважают, в том числе и менты. Но сильных также и ломают. Сильные, независимые, самодостаточные люди изначально вызывают подозрение. Их предпочитают ломать - способов есть много, и это значительно легче, чем разгадывать. Да и слабый, средний человек никогда не разгадает сильного, если только сам таким не станет, он его боится и потому лучше уничтожит. Если же вы пешка, вы легко предсказуемы и, следовательно, не опасны. Даже если у вас недюжинная физическая сила и агрессивный характер. Таких не боятся. Такими легко управлять. А с дураков вообще спросу нет. Поэтому прикиньте свои силы к декларируемым вами житейским принципам - и решите кого вам лучше сыграть. Если же вы считаете, что имидж - это все и перед ментами играть западло, то мои вам соболезнования.

А досье свое я мельком увидел уже в лагере и был просто поражен его размерами - папку аж расперло от бумаги, несколько сот листов, не меньше. Этому способствовало, конечно, 11 тюрем, по которым пришлось пройти за два года, в каждой из которых опера что-нибудь да и добавляли к общей картине, но тем не менее - таких размеров я никак не ожидал.

д

Пользователи

На сайте

ШеFF
Иностранка
Элвика
lana1986
irinoshca
Crazька
ТаTьянка

Новички

  • BestNina
  • ЗАЙЧОНОК
  • MaryBok
  • зона зона
  • Tycia
  • гена1963
  • BELA
  • Ev@