Вы здесь

Как вести себя в СИЗО (для задержаных)

6 сообщений / 0 новое
Последнее сообщение

ШеFF
Аватар пользователя ШеFF
Не в сети
Город: ♔SmolCity♔
Регистрация: 09.04.2011 - 11:10
Сообщения: 18678
Болтушка;)Всезнайка КапканаДля настроенияЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемлидер общественного движениялидер общественного движения 2.0Мы домаПожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаСтрогий админСУПЕР АДМИНСУПЕР Мамочка 2.0Я из России
Как вести себя в СИЗО (для задержаных)

р




Правильная хата




В камерах малолеток и первоходочников встречается довольно агрессивная публика, знакомая с тюремным законом только понаслышке. А закон этот до конца и не всякий рецидивист знает. Первоходочники под тюремным законом понимают обычно власть физически более сильного над слабым. И начинают играть в тюрьму, думая, что выполняют ее закон, и не зная, что они этот закон нарушают и когда-нибудь за это жестоко поплатятся. Как они играют? Издеваются над новичками. Прописку чаще всего именно в таких камерах устраивают.


Если особых жестокостей при прописке не вытворяют, то больше это похоже на игру. Она и распространена в основном на “малолетке”, а на “взросляке” (то есть в камерах для взрослых) та же молодежь прописывает обычно своих же ровесников. При этом кое-какие ограничения существуют: нельзя прописывать "микронов" - тех, кому 16 не исполнилось, - и арестантов в возрасте, начиная лет с тридцати, тех, кто сильно пострадал, кто в камеру сильно избитым пришел, тоже. Как, разумеется, тех, у кого не первая ходка.


- И как прописывают?
- Заставляют загадки разные отгадывать. С нар нырять, головой о стену с разбега биться и так далее - все это "приколами" называется. Приколов таких несколько сотен, всех не упомнишь, да и всякое поколение арестантов что-нибудь свое к известному добавляет... Бросают, например, тебе веник: "Сыграй на балалайке". Ты должен бросить его обратно: "Настрой струны". Подводят к батарее: "Сыграй на гармошке". Отвечаешь: "Раздвинь меха". Устраивают "свадьбу": "Что будешь пить: вино, водку, шампанское?" Отвечаешь: "Вино". Нальют тебе кружку воды - пей. Спросят опять тоже самое. Отвечаешь: "Водку". Опять нальют полную кружку - пей. И так будут наливать, а ты пить, пока не скажешь "тамаде": "То же, что и ты". И прочая чушь. Тут не столько твоя сообразительность проверяется, сколько знания. Знаешь приколы - свой. Но это, конечно, мелочи. Могут и посерьезнее испытание устроить: завяжут глаза, посадят на верхнюю нару, привяжут к ней за мошонку: "Прыгай". Не прыгнешь, струсишь - сам себе приговор подпишешь. Прыгнешь - окажется, ничего страшного, привязали-то тебя ниткой, которая тут же и оборвалась, хотя ты этого не видел, а от страха подумал, что веревкой. Или: "Кем хочешь стать - летчиком или танкистом? - Летчиком. - Прыгай вниз головой." Ты прыгаешь, а тебя ловят. Должны, по крайней мере, поймать, потому что если ты разобьешься, с виноватых за это спросят. Или, на лагерном жаргоне, им это "предъявят".


Есть у прописки и еще один смысл. Любого первоходочника первое знакомство с тюрьмой попросту убить может, с ума свести - так оно тяжело. В первые часы неволи человек находится в шоке. И прописка отвлекает его от этого состояния, заставляет активно включаться в новую жизнь. Ну, а камера лучше узнает, что ты за человек: гнилой - не гнилой, слабый духом - сильный (“духовитый”), веселый - мрачный, эгоист или готов пострадать, когда придется, за общество и т.д. Но в общем-то прописка правильными понятиями не одобряется, потому что игра там сплошь и рядом в издевательство переходит. В "опущенные" (о них мы еще будем говорить) чаще всего в СИЗО попадают, а не на зонах.


Сейчас вообще прописку новичкам реже устраивают, чем раньше. Особенно в нормальной камере.
- Что такое "нормальная камера"?
- Та, в которой царит не власть кулака, а тюремный закон. Этот закон очень суров, но он справедлив. В той части, которая касается встречи новых арестантов, он гласит: тюрьма - это твой дом. Пришел человек - прежде всего поздоровайся с ним. Не приставай к нему с вопросами: за что сел, как было дело?.. Расскажи о порядках тюрьмы и камеры, дай ему место, предупреди о том, чего нельзя делать. Братва - то есть обитатели камеры - должна новому человеку обо всем рассказать, все показать, а уж после этого спрашивать за нарушения тюремного закона, если он такие нарушения допустит. Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют "правильными понятиями", "правильной жизнью"), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он - младенец, и спроса с него нет. Это правило "номер раз" - нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы. Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.


- А какие еще в нормальной камере порядки?
- В тюрьме между собой арестанты чаще не “камера” говорят, а - “хата”. Стукнут соседи в прогулочном дворике в стенку: “Эй, мужики, что за хата?... А раньше в какой хате сидел, кого знаешь?” То есть даже вот это убогое жизненное пространство воспринимается как дом, обживается. Пусть ты и в одиночке сидишь, через несколько дней ты ее уже обжил, знаешь, где что, и все пространство как бы одухотворяется. С допроса или с вызова заходишь в камеру, и появляется чувство родного угла.
Так что по-тюремному нормальная хата будет звучать так: правильная хата. И порядки в правильной хате в основном те же, что и у правильных людей на воле. Пришел с дальняка, то есть из туалета - руки помой. Садишься за стол - сними лепень (пиджак). Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь - тоже. Свистеть нельзя - срок насвистишь. Нельзя сор из избы выносить, то есть без особой нужды рассказывать другим камерам о том, что в вашей хате происходит.


Не должен ты ничего и никому. Ничего у тебя нельзя отнимать - особенно это пайки "от хозяина" касается. И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.
Еще один момент - уборка камеры. В тюрьме такого порядка, как в армии - салаги пол драят, а деды балдеют - нет. Убираться в камере должны все по очереди, абсолютно все. Мне рассказывал бывший сокамерник знаменитого вора Васи Бриллианта, что тот убирал камеру, мыл парашу наравне со всеми. И когда ему кто-то задал вопрос по этому поводу, он объяснил, что по тюремному закону позорным считается делать что-то за другого, прислуживать другому, а за собой человек сам должен убирать. "Вот, если бы я мог летать, - сказал Вася Бриллиант, - тогда бы другое дело. А раз я хожу по полу, почему же мне его не подмести?” Заставить тебя в качестве наказания убирать камеру вне очереди тоже никто права не имеет. Такое право есть у тюремщиков, а вы - братва, то есть братья друг другу.


Если все-таки попадешь в неправильную камеру, где тебе ничего не объяснят, и увидишь человека, который лежит под нарами или у параши, с которым никто не разговаривает, - не подходи к нему. Вообще в первое время присматривайся к тому, что вокруг происходит. Присматривайся, помалкивай, делай то же, что и все. И так же, как все. Пусть это даже покажется тебе ненормальным или смешным.


Что касается спорных вопросов, решать их надо мирным путем. Никаких драк, оскорблений среди братвы быть не должно - этого тоже правильные понятия требуют. В крайнем случае для решения спорных вопросов есть выход на другие камеры. Спросите у них, что можно, а чего нельзя.


- Как мы их спросим?
- В тюрьмах люди проявляют изобретательность фантастическую. Огонь добыть трением или от лампочки, ботинком решетку перепилить, чифир сварить в газете, записку на соседнюю улицу бросить - все это там умеют. Из ничего сделают все, было бы время. Связь между камерами есть в любой тюрьме, но организуется она не везде одним и тем же способом. Самое простое, когда контролер от двери подальше отошел, просто крикнуть через решетку (“с решки”): хата такая-то... Правда, в следственном изоляторе межкамерная связь - одно из серьезнейших нарушений режима содержания...


Можно и так: откачиваешь веником или тряпкой воду в унитазе: канализационная труба - что телефон. Через нее же при известной сноровке можно и передавать все, что угодно: чай, сигареты, записки. Можно взять кружку, приложить ее к трубе отопления и прокричать в нее все, что тебе надо - в других камерах через ту же кружку услышат и примут к сведению, либо дальше передадут. Можно "коня" запустить: делаешь удочку из газетной трубки и нитки, привязываешь к ней записку с адресом и опускаешь за решетку - ниже поймают. Можно просто перестукиваться. Берутся тридцать букв русского алфавита, без мягкого и твердого знаков и "ё". Помещаешь их по вертикали в "клетку" - пять клеточек в высоту, шесть в ширину. Буквы в этой клетке нумеруются: от 1 к 5 вниз и от 1 к 6 вправо. В этой азбуке "а" будет передаваться так: один удар - пауза - один удар; "к" - два удара - пауза - пять ударов и т.д. Если вы с собеседником знаете азбуку Морзе - вообще никаких проблем. Описывать все возможные способы бессмысленно.
Вот так и спросите у авторитетных людей, кто прав, кто неправ.


- Скажи, а если я сам выдам себя за "авторитета"? Ты мне сейчас все подробно расскажешь, я хорошо запомню, да и по “фене ботать” научусь...
- Лучше и не пытайся, это тоже самое, что выучиться "на Штирлица". Может, и не сразу, но такая попытка обязательно кончится плохо. Тюрьма обостряет интуицию, люди там всегда чувствуют, когда ты врешь, - это во-первых. Во-вторых, притворяться легко на воле, потому что там ты притворяешься час, два, ну, день. А в тюрьме ты на виду круглые сутки. Самый гениальный актер не может жить на сцене постоянно. Ему отдых нужен, не то будет делать ошибку за ошибкой. В-третьих, знать феню мало, чтобы найти общий язык с опытными арестантами. Тут ведь важны и жесты, и намеки, и определенные привычки, и манера держаться. И то, что в "Джентельменах удачи" показали - это, конечно, фантастика даже в своей основе. Не может двойник вора себя за него выдать, если сам не сидел. Его расколет первый же арестант с лагерным опытом.


Скорее наоборот, лучше бы уж зеков в кино играли сами зеки. Один из наших лучших кинорежиссеров, Алексей Герман, это понимает. В его фильме “Проверка на дорогах” военнопленных играли настоящие зеки. А охрану военнопленных сыграли тоже профессионалы - наши, родные тюремщики. К слову сказать, зеки там снимались добровольно, с благословения лагерных авторитетов.


- Кстати, о "Джентельменах". Это правда, что татуировка - паспорт зека? Насильно их делают?
- До последнего времени так и было. По числу куполов церкви, выколотой на груди, можно сосчитать число "ходок" (раньше было - число отсиженных лет). Если кот в сапогах изображен, значит хозяин татуировки - карманник, если кружок с точкой внутри на предплечье или над верхней губой - опущенный и т.д. И за татуировки, не соответствующие действительности, наказывали. И насильно клеймили тех же опущенных. Но все это раньше. Сейчас профессионалы татуировок не делают вообще - зачем им дополнительные особые приметы? И петухов тоже не клеймят - их и так за версту видно. Так что татуировка - обычно дело добровольное. В отличие от нашей паспортной системы.


Oksy
Аватар пользователя Oksy
Не в сети
Город: Украина
Регистрация: 22.04.2011 - 13:01
Сообщения: 5016
Гарна дивчинаЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаМы вместеМы домаНе в бровь,а в глаз 2.0Пожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаТайный советник

Комментариии "бывалого"

"ШеFF":

Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют "правильными понятиями", "правильной жизнью"), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он - младенец, и спроса с него нет. Это правило "номер раз" - нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы. Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.

К человек, который на воле совершал "непорядочные" поступки, в тюрьме будет соответствующее его поступкам отношение. Так что, "начать новую жизнь" в полном смысле слова не получится. За каждый поступок будет "спрос", даже если человек не знал о том, что это "косяк". Например, изнасилование, обращение за помощью в милицию и т.п.

"ШеFF":

Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь - тоже.

все зависит от размеров камеры и контингента в ней. В "тройнике" это правило действительно есть, а в "хате" на 90 человек - это не обязательно. А про музыку и тв - бред.

"ШеFF":

И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.

в том, чтобы попросить нет ничего "непорядочного". По идее, должны сами дать необходимое. Если, про что-то забыли, то за этим можно обратится. Самое главное правило, которое надо знать, - НЕ МЕШАЙ НИКОМУ ЖИТЬ И НЕ ПРИНОСИ ВРЕДА.


Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.


ШеFF
Аватар пользователя ШеFF
Не в сети
Город: ♔SmolCity♔
Регистрация: 09.04.2011 - 11:10
Сообщения: 18678
Болтушка;)Всезнайка КапканаДля настроенияЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемлидер общественного движениялидер общественного движения 2.0Мы домаПожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаСтрогий админСУПЕР АДМИНСУПЕР Мамочка 2.0Я из России

а
Вопросы, жалобы и предложения писать на admin@vkapkane.ru
На неадекватные письма не отвечаем!!!


ШеFF
Аватар пользователя ШеFF
Не в сети
Город: ♔SmolCity♔
Регистрация: 09.04.2011 - 11:10
Сообщения: 18678
Болтушка;)Всезнайка КапканаДля настроенияЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемлидер общественного движениялидер общественного движения 2.0Мы домаПожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаСтрогий админСУПЕР АДМИНСУПЕР Мамочка 2.0Я из России

а
Вопросы, жалобы и предложения писать на admin@vkapkane.ru
На неадекватные письма не отвечаем!!!


ШеFF
Аватар пользователя ШеFF
Не в сети
Город: ♔SmolCity♔
Регистрация: 09.04.2011 - 11:10
Сообщения: 18678
Болтушка;)Всезнайка КапканаДля настроенияЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемлидер общественного движениялидер общественного движения 2.0Мы домаПожарник или спасатель годаспасательСтарожил форумаСтрогий админСУПЕР АДМИНСУПЕР Мамочка 2.0Я из России


Первоходы



Попадая в неволю, нужно сразу усвоить одно - среди арестантов нет на­чальников. Как вы сами себя поставите, так и будете жить. Еще один по­стулат - в замкнутых сообществах (группа детского сада, класс школы, товарищи во дворе, трудовой коллектив, сокамерники или соседи по ба­раку) нет равенства. Где собираются больше двух, сразу же происходит разделение по мастям или кастам.


Порядок – прежде всего!


До того как попасть в тюрьму, я был совер­шенно не криминальным человеком. Так получилось, что даже знакомых с судимостями не имел. Занимался себе спортом, работал на довольно престижной по тем временам долж­ности. И вот однажды, грубо получив с подонка долг, попал в следственный изолятор.


В те времена все было и проще, и слож­ней. Это я к тому, что впервые арестованных не сажали с рецидивистами. В неволе мы са­ми устанавливали свои порядки.
Как сейчас помню, привезли нас в «Кре­сты» в пятницу днем, кинули в подвальный «собачник» - это камера такая, карантин. До понедельника никаких движений не предвиделось - нам так сотрудник СИЗО сказал. Еще он объяснил, что сегодня мы на доволь­ствии не стоим. В КПЗ (тогда ИВС не суще­ствовало) кормили раз в сутки. Есть хотелось сильно, тем более что мы все были молоды­ми и крепкими парнями. Бандит с Казани и я сразу подружились. Пять неспортивного вида парней нас опасались, хотя мы никого не тро­гали и ни на кого не наезжали. Само собой получилось, что парни всем скопом залезли на верхний настил. Мы с казанским распо­ложились внизу. Поговорили часа три, ста­ло скучно. Вежливо попросили «ботаников» рассказать нам анекдот. Те долго несли вся­кую чушь. Смеялись мы не от тонкого юмо­ра, а от их потуг. Потом мы так же вежливо, без наездов, попросили молодых людей по­казать нам театр. Двое юношей вылезли к двери под лампочку и изображали по нашему заказу всяких зверей: орлов, ужей, скунсов, гнид. Заметьте, мы никого пальцем не тро­нули, но сразу заняли доминирующее поло­жение, а слабые духом охотно подчинились.


В понедельник нас дернули на медосмотр и на дактилоскопирование. Было заметно, что наши соседи заметно тормозят. Они ози­рались и не могли без запинки назвать свои данные и статьи. Сотрудники не видели в них коренных тюрьмы обитателей и грубо с ними обращались. Мы с казанским, наоборот, сразу стали шутить с вертухаями, да и цирики, глядя на нас, потешались.


Жалко было расставаться с казанским бра­таном, но после выдачи постельного белья нас распределили по разным камерам.
Скажу честно, я немного нервничал. Вспо­минались фильмы с татуированными суровыми мужчинами. Но вот открылась дверь, и я вошел в небольшое полутемное помещение. С двух сторон трехъярусные нары на шесть спальных мест и на пятнадцать арестантов. Все они внешне были совсем не страшными. Скорее наоборот, бледные до синевы из-за от­сутствия солнца и худые от плохого питания. Самому старшему - лет двадцать пять.


Поздоровался, присел на нижний ярус, ма­трас бросил у входа. Посыпались традиционные вопросы: по какой статье сижу, откуда сам, как там на воле? В общем, познакомились.


Все были ранее не судимы. Сидели они, в общем, за ерунду - пьяные убийства и неудач­ные разбои. Попробовали мне впарить, что но­венький до прихода другого новичка моет за всех посуду и полы. Я предложил другое прави­ло, чтобы «старички» этим занимались, как уже освоившие все хитрости помойного ремесла.


Наглее всех держался высокий Коля. Он долго просидел под следствием и побывал не в одной камере. Понятий, даже человеческих, парни не соблюдали. Каждый творил, что хотел. Например, все спят, а двое в это время гром­ко разговаривают. Или едят чужую передачу, если ее владелец слаб морально и физически.
Через три дня Колю перевели в другую «ха­ту». К тому времени я достаточно обжился, да еще показал народу часть своего бойцовско­го арсенала. Получилось все случайно. Разго­ворились о резкости удара. Я попросил поде­ржать за верхние уголки газетный листок и, чуть разогревшись, пробил по средине кула­ком. Листок не шелохнулся, но немного порвал­ся в точке удара. Для опытного боксера это не сложно. Естественно, в камере никто подоб­ного не повторил.


Честно скажу, в те времена я совсем ниче­го не знал об уголовных понятиях, но случайно именно их установил. Хотя чего здесь случай­ного - правила хорошего тона везде одинако­вы. Предложил соседям вести себя прилично, не орать, не мешать остальным, делиться пе­редачами поровну, убираться каждый день. Все согласились. Только одному грузину это не по­нравилось. Вернее, не понравилось то, что не он будет главным. Пришлось слегка дать ему по требухе, чтобы не выступал.


«Гуляй, братва!»


Стали мы жить, как белые люди. Кого-то дергали на суд или переводили в другую каме­ру. К нам тоже поступали новички. Причем не­важно - с воли они приходили или уже успели посидеть в СИЗО, все слегка боялись. Только некоторые это скрывали за наглостью и вели себя странно. Вплоть до того, что изобража­ли из себя жутких засиженных авторитетов.


Лишь тогда я понял, почему только что сев­шие делают татуировки и перенимают обычаи тюрьмы. Это просто мимикрия, чтобы их приня­ли за своего, не унизили и не побили.
Взять хотя бы такой случай. В камере тихо, кто-то спит, кто-то читает. Вдруг открывается дверь и к нам входит нечто. За матрасом его не видно, но оно громко рявкает: «Привет братве, достойной уважения! Бля буду я, в натуре, ага».


Матрас падает на пол, проснувшиеся и отло­жившие книги разглядывают нового обитате­ля «хаты». Большая лысая голова вся в свежих порезах от лезвия. Прохладно, но он в майке. Все руки, плечи и шея в наколках - страшных портачках, нанесенных тупой иглой.
Нас очень заинтересовало такое явление. «Пассажир», весь подергиваясь и дирижируя себе руками как паралитик-сурдопереводчик, продолжил концерт. Поочередно подмигивая нам двумя глазами, поощрительно похлопы­вая каждого по плечу, он заорал: «Чо, в нату­ре, грустные такие - в тюрьме все наше - ход "черный"! Гуляй, братва!»
Никто не ответил на его тираду. Вошед­ший чуть стушевался, забегал по центрально­му проходу (пять шагов в обе стороны) и за­дорно предложил: «Ну, чо, бродяги, чифирнем по-арестантски». Я понял, что можно развлечь­ся, сделал наивную морду и пояснил: «Мы, мил человек, первоходы. Чифирить не умеем. Вон чай (запрещенный в то время и купленный у баландера за хорошую куртку), ты завари себе, а мы, обезьянки, посмотрим».


Розеток в то время в камере не было. Пасса­жир решительно оторвал кусок одеяла, нама­зал алюминиевую кружку мылом (чтобы сажа не налипала), повесил ее над унитазом и под­жег «факел». Вскипятил воды, щедро сыпанул чая, запарил. Сидит, давится в одно жало. Вид­но, что не привык к густому напитку. Кривит­ся, тошнит его сильно, но он крепится - ведь чифир все рецидивисты пьют.


Я спросил его: «Скажи нам, о мудрейший, а зачем чифир хлебают? Мы слышали, что от него кончают?» Чифирист согнулся и закаркал (этот звук у них смехом зовется): «В натуре, земеля, кто тебе такую лажу пронес? Просто чифирок кровь гоняет, бодрит. Я как его не попью - дураком себя чувствую». - «Видно, давно ты не пил, - заметил я. - Может, просто тебе надо отжаться от пола, чтобы кровь погонять?»


Новичок не понял подначки и начал расска­зывать нам про тюремные обычаи, арестантское братство, общее движение. Он нес бред с самым умным видом. Оказалось, что сидит он всего два месяца. Но до нас попал в «ха­ту», где все играют в тюрьму. Нам он даже по­нравился. Мы его постоянно тормошили и про­сили поведать о том, как сходить в туалет или подойти к двери, как обратиться к сотрудни­ку и друг к другу.


Мудрый сосед снисходительно просвещал нас, неопытных. Через несколько дней цирк на­доел, и мы его выгнали без беспредела. Сы­грали в карты на желание и он его выполнил. Милая женщина-сержант открыла дверь и при­гласила нас на прогулку. Наш уголовный гуру дико заорал: «Начальница, дверь открой по­шире, пальцы не пролазят!» Потом он порвал на себе майку, обнажив наколки, растопырил ладони и с песней «Сколько я зарезал, сколь­ко перерезал, сколько душ я загубил» напра­вился к двери. Сотрудница такого страха никогда не видела. Она забыла захлопнуть «ка­литку» и ломанулась по коридору за подмогой. После разборок с вертухаями татуированного гражданина от нас убрали - он сам об этом попросил.


На следующий день на его место закинули мелкого азера. То, что он сел за наркотики, бы­ло видно издалека. Новичок никого не боялся, потому что плохо соображал. Он с порога спро­сил, есть ли у нас таблетки. Доктора на обходе давали анальгин, цитрамон и прочие дешевые медикаменты. Мы их брали про запас и скопи­ли изрядное количество. Некоторые «колеса» не подлежали идентификации по причине от­сутствия упаковки.


Думая, что человеку плохо, мы протянули новичку мешок-аптечку. Он обрадовался. На­лил в кружку воды и закинул в себя все таблетки до одной! Даже поводил по дну мешка мокрым пальцем и втер пыль в десны, как это делают в кино с кокаином. Знакомиться он ни с кем не пожелал. Расстелил матрас прямо у двери (свободных шконок не было), накрыл­ся одеялом и начал тащиться - состроил блаженное лицо, закатил глаза и принялся ма­стурбировать.


Нас шокировало прилюдное овладение са­мим собой. Но на внешние раздражители в ви­де окриков и пинков новый сосед не реагировал. Мы с тоской вспоминали татуированного «клоуна». Делать нечего, крикнули вертухая и продемонстрировали ему онаниста. Прапорщик все понял и позвал санитаров из осужденных. Они унесли болезного в неизвестном направле­нии. Операм очень не понравилось то, что из на­шей камеры «ставят на лыжи» сидельцев. Как зачинщика в виде наказания удалили меня. Обещали даже кинуть в «пресс-хату». Готовясь дорого продать свою жизнь и честь, я вслед за корпусным поднялся на четвертый этаж.


Оказалось, «пресс» бывает разный. В те времена существовала статья, предусматривающая уголовное наказание за нарушение паспортного режима. Граждан без паспорта или прописки сажали в тюрьму. На зиму бом­жи сами рвались за решетку. Именно к таким, самым запущенным бомжам, меня и кинули.
Пройти вперед я не решился: на полу было по щиколотку мусора - обрывки газет, хлебные крошки и прочее. Сбоку смердел забитый и пе­реполненный унитаз. Сортирную вонь дополня­ли аборигены теплотрассы. Они валялись на полу и на шконках, все в чирьях, с распу­хшими суставами и покрытые вшами. Я никогда не видел, чтобы вши обра­зовывали сложные рисунки. Меня ни­кто не приветствовал - только сбоку раздалось радостное восклицание.


У стены стоял молодой накачан­ный парень в белой футболке. Он рассказал, что со вчерашнего дня здесь, но даже присесть не может. Парень слышал, что «ломиться» из камеры нельзя - это «косяк». Я при­держивался другого мнения. Каме­ра камере рознь. Здесь мне сидеть не по масти.


Постучал в дверь ногами, подо­звал дежурного, показал условия со­держания и по секрету сказал, что если нас с накачанным срочно не переведут, мы покалечим несколь­ко бичей. Приперся опер, заглянул в «хату», смерил нас со спортсменом взглядом и скомандовал: «На выход с вещами». В коридоре я первый раз за час вздохнул полной грудью.
О вреде развитой мускулатуры


С новым знакомым нас кинули в камеру, где сидел только что заехав­ший туда «пассажир». Странно, но в «Крестах» никого из зеков не оставляют в оди­ночестве, чтобы не повесились.


«Пассажир» мне сразу не понравился. Сам паренек был из небольшого поселка, но стро­ил из себя крутого мафиози и знатока тюрьмы. Я вежливо попросил его не вонять своей труб­кой и махрой. Он сдулся и курил у двери в ще­лочку. Скоро к нам перевели еще одного сосе­да. Как потом выяснилось, в день совершенно­летия его подняли с «малолетки» (их тогда то­же содержали в «Крестах»). Пацан из коридо­ра сразу же оценил меня и накачанного спортсмема. Он бросил матрас и сумку, оттолкнул вертухая и с криком «Убивают!» бросился бе­жать. Странно, подумали мы, и вопроситель­но уставились на дверь.


Все разъяснилось позже. До нас в этой «хате» сидели беспредельные бандиты. Они ломали народ, чем вовсю пользовались опера. По тюрь­ме пошла об этой «хате» нехорошая молва. Вот бывший «малолетка» и принял нас за «прессовиков». Сотруд­ники долго внушали ему, что в каме­ре сидят хорошие дяди. Мы это тоже подтвердили. Юнец вроде поверил, но долго нас боялся. Чуть позже к нам кинули еще одного. Он был только что с воли. Парню исполнилось всего во­семнадцать. Этот «новосел» встал у двери и с ужасом смотрел на меня и атлета. Пришлось внести предложе­ние о том, чтобы постоянно ходить в рубашках с длинными рукавами и не светить мышцами. Предложение на­счет паранджи на морду не прошло.


Каратист-сутенер вошел к нам спокойно. Он давно сидел в «Кре­стах» и знал все здешние поряд­ки. Моряк тоже не тормозил, как и «кидала»-грузин. Начали мы жить спокойно, соблюдая правила социалистического общежития и не ме­шая друг другу.
Раз сплю себе тихо и мирно, даже шконку простыней занавесил. «Ма­лолетка» вдруг затормозил - выдернул из ра­мы гвоздик и стал его вбивать в стену эмали­рованной кружкой. Атлет на него наехал. Тут открылась дверь. Я высунулся из-за занавеса и вызверился на придурков, поднявших шум. К нам как раз вошел солидный мужчина (как по­том выяснилось, ранее не судимый лидер из­вестной ОПГ). Как он после признался, опера в отделе обещали ему в тюрьме «пресс-хату». Когда он увидел меня и атлета, то подумал, что вот оно, началось. Две ночи он не спал, а лишь делал вид, что спит, - опасаясь, что мы на не­го сонного нападем.


У каждого были свои задвиги. И это несмо­тря на то, что мы встречали новичков нормаль­но, даже сумасшедших.


Тройной душегуб


Только обжились мы в камере, как снова от­крывается дверь и на входе замаячил очеред­ной «пассажир». Говорить, что у нас нет спаль­ных мест, было бесполезно. Сотрудники как аргумент обычно рассказывали нам про «ха­ту», где на таких же девяти квадратных метрах обитали восемнадцать рыл.


К нам втолкнули сильно запущенного сред­них лет человека. Мы первые поздоровались с ним, пригласили пройти. Он не ответил - сел на шконку и поведал, что к нему недавно теща приходила (по обвинительному заключению, он по пьяни застрелил из охотничего ружья тещу, жену и соседку). Ему эта теща покойная, типа, про нас всех поведала. Дальше убивец рас­сказал, какие срока мы получим. В общем, каждый из нас получил как минимум пят­надцать лет или высшую меру - расстрел.


Мы были людьми не суеверными, но на­строение он нам испортил. Дали ему бутер­брод с колбасой и положили спать. Тогда под шконой спать было не впадлу - летом так во­обще самое козырное место, где не так жар­ко. Мы тоже улеглись. Только тройной убийца шепотом все с тещей спорил. Под его бормо­тание я задремал, соседи тоже. Новичок увидел под шконкой спрятанную заточку для резанья хлеба. По ходу дела он совсем разругал­ся с покойной мамой жены и решил с ней раз­делаться. Убивец взял самодельный нож и по­лез резать лидера ОПГ, приняв его за тещу. Хорошо, что я проснулся и долбанул психа но­гой. Лидер ОПГ вскочил. Тут на него снова бро­сился убийца. Только против мастера спорта по боксу в тяжелом весе заточки мало. Мы не стали бить придурка, а просто позвали верту­хая и попросили поместить больного в стационар. Пришел опер, заявил, что «мокрушник» косит под дурика. чтобы «вышки» избежать, и велел перевести его в другую камеру.


Чуть погодя корпусной открыл «кормуш­ку» и поведал нам о том, что наш «охотник» попал в «хату», где сидели рецидивисты, и прямо с порога стал лупить их по мордасам. Авторитеты поначалу опешили - подумали, что это спецназ в гражданке заявился или власть сменилась и воров уничтожают. По­том разобрались и сами отдуплили психа, да так, что его потом в больницу положили.


Надо быть самим собой


К нам снова кинули азера, на этот раз здо­рового. Видя, что мы мирные люди, он усел­ся и принялся врать. Часа два он вообще не закрывал рот, рассказывая, что владеет все­ми языками, знает всех правителей, зараба­тывает миллиарды, метко стреляет и пользу­ется успехом у сногсшибательных блондинок (хотя, по мне, так ему только обезьян оплодотворять, и то насильно).


Сначала нас развлекала его болтовня. По­сле я вежливо попросил его помолчать или почитать газету, но он продолжал говорить. Тогда я попросил его читать газету не вслух. Новичок принялся на меня орать и оскор­блять, за что получил по морде. Добавить я не успел - разняли соседи. Потерпевший забил­ся под шконку и оттуда сверлил меня ненавидящим взглядом. Спокойно ему объяснил, что если скажу, то никто уже не станет вме­шиваться. Или пусть он перестанет зыркать, или нам нужно разобраться один на один.
Драться он не решился и заявил, что его преследуют по национальному признаку. Наш грузин заметил, что просто вести себя нужно нормально. Через пару дней у меня состоялся суд, и я вышел на свободу.


Эта недолгая посадка меня многому нау­чила. Достаточно сказать, что когда я сел в следующий раз в провинции, в карантин СИЗО заехал, возвращаясь с суда, «смотрящий» за тюрьмой. У него даже мысли не возникло попросить меня уступить ему угловую (положенную блатному по рангу) шконку, на ко­торой расположился я. Мы со «смотрящим» сразу же увидели друг в друге ровню - лю­дей, умеющих себя вести в неволе, хотя у него засижено было двадцать лет, а у меня на тот момент - всего несколько месяцев в СИЗО.
Я уже говорил вначале: как себя поста­вишь, так и будешь жить.


Федор Крестовый
По материалам газеты
"За решеткой" (№2 2011 г.)

а
Вопросы, жалобы и предложения писать на admin@vkapkane.ru
На неадекватные письма не отвечаем!!!


nata74
Аватар пользователя nata74
Не в сети
Город: ПОДМОСКОВЬЕ
Регистрация: 29.08.2011 - 19:50
Сообщения: 7920
Болтушка;)Держись, не унывайЖивая легендаЗа вклад в развитие сайтаЗа поддержку сайтаЗамужемкулинарМы домаОперация Бантик и 3 поросяПальчики оближешьРадуга-я 2.0Сама ДобротаСама Доброта 2.0Старожил форумаСУПЕР Мамочка 2.0Я из России

д

Пользователи

На сайте

юл77
sova
Natik24
Диамантик

Новички

  • Madina
  • sova
  • rohnrhct00
  • aialga
  • Валенти
  • natali1968
  • Бу4ка
  • 83enovab